Vadim Novikov (v_novikov) wrote,
Vadim Novikov
v_novikov

Categories:

Про поражение либертарианства

На cato.ru появилась наша с Левенчуком колонка. 

«Время либертарианства прошло», — резюмирует свою статью «Поражение либералов» Майкл Линд (Ведомости. 2006. 23 августа. №156/1683). По его мнению, об этом свидетельствует отказ американского общества от ряда ключевых пунктов либертарианской повестки дня — приватизации социальной сферы и либерализации трудового рынка.

Нет смысла спорить с приведенными М. Линдом фактами и сделанным из них выводом — все это правда. Но правда не вся. Линд пишет, что эпохе либертарианства предшествовала эпоха социалистической идеологии, но не договаривает: поражение потерпели не только социализм и либертарианство, но и идеологии вообще. Политика, в том числе экономическая политика, перестала основываться на жестком следовании идеологиям — связным наборам каких-то заповедей. Ни одна из бывших «больших» идеологий в последнее время не реализовывалась сколько-нибудь последовательно в американском законодательстве. В век постмодерна победил релятивизм: носители идеологий признают относительность своих «истин», а потому готовы «договариваться». В итоге ни одна из бывших «больших» идеологий не может пожаловаться также и на отсутствие реализации своих принципов — при, казалось бы, абсолютном «внешнем» проигрыше. Политики согласны ехать, им не нужны «шашечки».

Большинство людей в США, как впрочем и в России, выступают за свободу граждан и неприкосновенность частной собственности, против коммунизма и централизованного планирования. В более склонную к категоричности эпоху этого было бы достаточно для признания безоговорочной победы либертарианства. Однако, сейчас эти принципы подобны дышлу из известной поговорки. Релятивисты из самых разных, но уже почти неразличимых своими программами политических партий скорее будут доказывать, что ситуация, когда общество отнимает что-то у отдельных граждан против их воли (в том числе с помощью системы налогообложения), не является грабежом, чем согласятся буквально и бесхитростно следовать заповеди «не укради». Социал-демократия и либертарианство вполне уживаются в современном «сбалансированном» релятивистском сознании: защита частной собственности и ее перераспределение от богатых к бедным, всемерная поддержка конкуренции и жесткие меры по ограничению выигрывающих в ней «монополистов». Ключевым становится не проведение какой-либо определенной, основанной на определенной идеологии, политики, а поиск «баланса интересов». Есть собственные интересы, есть интересы идеологических противников, и принимаемые решения должны удовлетворять обе стороны. В итоге побеждает не идеология, а конфликтология: реализуются интересы, а не принципы.

Рассмотрим, например, предлагаемую либертарианцами отмену регулирования естественных монополий. Если бы такая реформа была реализована, то едва ли это произошло бы под лозунгами доведения до логического предела принципов защиты частной собственности и свободы предпринимательства. Скорее всего, основанием для реформы стало бы несоответствие существующих «идеологических» инструментов регулирования, которые следуют из абстрактной логики теории естественных монополий, тем целям развития инфраструктуры, обеспечения ее повсеместности и доступности, которые разделяются сегодня всеми доминирующими политическими силами.

В реальности именно это и происходит — все чаще в отраслях естественных монополий государство решает свои задачи не путем регулирования, а финансируя строительство объектов инфраструктуры и субсидируя предоставляемые ими услуги в рамках проектов частно-государственного партнерства. Таким образом целые отрасли фактически превращаются из регулируемых монополий в социально обусловленные «ключевые инфраструктуры». Либертарианцы довольны, что антирыночное «регулирование» заменяется более мягким «финансированием», социалисты довольны, что инфраструктурные услуги достаются гражданам дешевле их реальной рыночной стоимости. В итоге такая реформа замещения естественно-монопольного инструментария финансовым, проходящая сегодня во всех развитых странах, реализуется не под лозунгами дерегулирования и защиты частной собственности «естественных монополистов» от посягательств государства, а со ссылками на актуальные задачи социальной политики.

Другой пример подобного подхода — таможенные пошлины. Свобода торговли является одной из традиционных частей либертарианской программы. Несмотря на то, что отстаиваемая либертарианцами полная отмена таможенных пошлин едва ли приемлема в ситуации непрекращающегося лоббирования интересов «отечественных производителей», сама по себе отмена пошлин на отдельные категории товаров — явление уже довольно частое не только в США, но даже в России. Однако вместо аргументов в защиту отечественных производителей и свободы торговли все чаще и чаще звучит аргумент в защиту потребителей, с которым соглашаются даже социалисты. В идущей сейчас в России дискуссии об отмене таможенных пошлин на цифровую технику (компьютеры, мобильные телефоны, фотоаппараты и т.д.) уже не слышны либертарианцы, отстаивающие свободу торговли как таковую. Речь идет о преодолении гражданами России «цифрового барьера», об экономической доступности товаров для населения, о модернизации российской промышленности (как потребителя ИКТ) и образования, о влиянии на скорость телефонизации и интернетизации, о повышении доходов бюджета за счет снижения уклонения от НДС и ЕСН. Эти типичные «социал-демократические» аргументы могут найти политическую поддержку, и тогда мы получим еще одну либертарианскую экономическую реформу, оформленную в нелибертарианскую фразеологию.

Есть еще один аспект, который не учитывает Линд. Эпоха, когда в центре политической жизни находилась экономическая проблематика, закончилась. В американской (да и российской тоже) политической повестке дня сегодня важны не вопросы приватизации и национализации, субсидирования и лицензирования. Нет, первые страницы сегодняшних газет посвящены войне и миру, распространению наркотиков и терроризму, иммиграции и роли религии в обществе. У либертарианцев есть свое мнение по всем этим вопросам, хотя вряд ли это мнение широко известно читателям Линда. Говоря о конце эпохи экономического либертарианства, нужно обязательно учитывать и неэкономическую повестку дня, где эта эпоха еще толком не начиналась.

Таким образом, приведенные М. Линдом факты свидетельствуют не столько о поражении либертарианства в США, сколько о непопулярности идеологий вообще и смещении внимания общественности и политиков в сторону неэкономических вопросов. Это накладывает на потенциально возможные либеральные (т.е. либертарианские) реформы существенные ограничения: они не будут реализовываться единым «шоковым» пакетом, лозунги этих реформ не будут собственно либеральными, аргументы в их пользу будут выдвигаться в терминах защиты конкретных интересов общества, а не абстрактной защиты свободы. Но это не значит, что у американских и российских либертарианцев нет оснований для оптимизма.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 87 comments