Наверное, не стоит и говорить, что у нас есть как минимум одна серьезная причина платить налоги – требования государства подкреплены силой или угрозой её применения. Однако сила не аргумент для совести, она не порождает морального долга. Скорее всего, будет разумно отдать ночному грабителю свой кошелек, но наша совесть будет чиста, если при этом нам получится припрятать часть денег.

Обычный грабитель и не взывает к нашей совести – ему нужен лишь кошелек. Но государство, забирая деньги, обычно пытается доказать, что оно не совершает агрессии: мы сами согласились платить налоги, а потому государство лишь берет свое.

Обычно это согласие связывают с демократией и выборами – предполагается, что избранные нами депутаты действуют от нашего же имени, что мы доверили им голосовать вместо нас. Но что если партия, за которую я голосовал, не прошла в Думу? Или прошла, но голосовала против данного налогового закона? Разве можно в этих случаях говорить, что депутаты действовали от моего имени?

Тут можно сказать – не важно, были мы и наша партия за или против налога – своим участием в выборах мы согласились с их результатами. Но это очень слабый аргумент: кто-то может голосовать из соображений самозащиты, чтобы хоть как-то помешать возможному ограничению его прав. Так, если бандит поставит нас перед неприятным выбором – «кошелек или жизнь?» – и выдаст для решения этого вопроса бюллетень, наш выбор не означает принципиального согласия с требованиями бандита и даже результатом этого выбора. Этот выбор прозошел под угрозой применения насилия.

Более того, есть много людей, которые регулярно не принимают участия в выборах. Они составляют от трети до половины населения. Аргумент, связывающий согласие с голосованием, к ним вовсе не относится.

Тут можно возразить, что право голоса давалось всем, а потому те, кто не участвует в выборах, не могут жаловаться. Тем самым, говорится, они согласились с тем результатом, который выбрали за них другие. Но здесь возникает та же проблема – почему отказ от участия в выборах является свидетельством согласия с их результатом?

Представим, что Индия с населением 1 млрд. 130 млн. чел. предоставила бы возможность 140 миллионам россиян голосовать на индийских выборах. Были бы в этом случае индийские законы обязательны для нас? Означал бы отказ россиян участвовать в голосовании то, что мы согласились с тем, что налоги для нас будут устанавливать другие?

Но может быть моральную обязанность платить налоги можно обосновать соображениями честности и благодарности? Все мы получаем от государства те или иные важные блага, а потому было бы нечестно и неблагодарно не подчиняться взамен его требованиям.

Но здесь есть проблема – от этих благ нельзя отказаться, даже если кто-то и вовсе не считает их благами (возьмем к примеру использование милиции для борьбы с политическими оппонентами). Но разве может незапрошенное предоставление благ без возможности отказаться создавать моральную обязанность подчиняться требованиям?

Тогда получалось бы, что каждый из нас основываясь лишь на соображениях благодарности может получить власть над любым человеком – достаточно лишь предоставить ему что-то ценное таким образом, чтобы он не имел возможности отказаться.

Если аргумент «благодарности за услуги» был бы верен, он оправдывал бы человеческое рабство. Представим, что Петя насильственно удерживает Машу в своей квартире. При этом, он предоставляет ей по-настоящему жизненно важные блага – кров, пищу и даже одежду. Должна ли Маша в этой ситуаций быть благодарной Пете? Действительно ли честность требует от нее подчинения Петиным приказам? Очевидно, нет. Даже хорошее отношение к рабу едва ли может оправдать рабство.

Но, может, мы выразили согласие с налогами тем, что мы живем на территории страны? Так, обычно если мы находимся в гостях, мы, пусть и неявно, принимаем на себя обязательство следовать введенными хозяином правилам. Аналогично, в ресторане предполагается, что заказ блюд является также согласием выплатить установленную в меню цену. «Если тебе здесь не нравится, найди себе другую страну» – нередко слышно у нас в адрес несогласных.

Но действенна ли эта аналогия? Представим, что в ваш дом пришел сосед и требует либо подчиниться его требованиям, либо покинуть дом. Означает ли ваш отказ покинуть дом согласие с требованиями соседа? Не обязательно. Более того, сосед изначально объявляет себя вправе выдвигать перед подобные требования вне зависимости от вашего согласия. Но между тем именно наличие этого права по идее и должен был обосновать аргумент «пребывание на территории подразумевает согласие с законами». Возникает «порочный круг», которого нет в примере с пребыванием в гостях – требования хозяина основываются не на нашем согласии, а на его праве собственности.

Таким образом, обоснования того, что налогообложение не является разбоем, более чем сомнительны. И даже если этот разбой по какой-либо причине необходим, «основы правопорядка и нравственности» требуют минимизации насилия при сборе средств и предпочтения ненасильственных путей, например, использования доходов от государственной собственности или взимания платы за пользование государственными услугами.

Мнение же о нравственности уклоняющихся от уплаты налогов вы сейчас составите сами. Представим, что вы в результате кораблекрушения оказались на одном плоту с еще двумя людьми и они, страдая от голода, по «морскому обычаю» решили вас убить и съесть, а вы не соглашались ни есть кого-то, ни быть съеденными. Конечно, не каждый добрый христианин пошел бы на подобное, но ваши спутники сочли такой выход «наименьшим злом». Задайте теперь себе вопрос – если бы вы попытались избегнуть своей участи, свидетельствовало бы это о вашей безнравственности?

...

А теперь можно представить новую картину. Действие происходит на берегу. Ваши спутники совсем не умирают от голода.